Деревянные надо косить
Перекуплены доллар и евро
У японского банка спросить
Нахрена накопил столько Йены?

«Уважаемые пассажиры, наш поезд прибывает в город Москву. Добро пожаловать в столицу поб… гррррхжжжжж… ти. Будьте осторожны при выходе из вагона. „
— Вань, что они там провякали? Тоже не расслышал? Ну и черт с ним, бери сумку, выходим. Ну, здравствуй, Москва-матушка! Встречай сибирских гостей!
Рядом, сдавленным шепотом:
— Товарищ! Да не орите вы так!!!
— А?..
— Говорю, не орите так. Это же Москва! И вообще, осторожнее с русским — здесь это не приветствуется.
— Чего?!
— Повторяю — как можно меньше говорите вслух по-русски. И вообще, нечего торчать посреди перрона, отойдем лучше куда-нить в сторону… Да шевелитесь же вы!
— Э, чего такое-то?
— Ну вы же в Москве, Столице Победившей Толерантности и Мультикультурности — в поезде же специально объявляют.
— Да не слышали мы!
— Ну так теперь слушайте! Кой черт вас вообще сюда занес, с вашей славянской наружностью-то?
— Ну, сын школу окончил. Отпраздновать надо. Я спрашиваю — Вань, может, в Кению съездим, слонов да жирафов посмотрим? Нет, говорит, батя, лучше по России проедемся, в Москву завернем…
— Туристы хреновы… Что здесь делать собираетесь?
— Ну это… Красная площадь, Третьяковская галерея, в Большой театр сходить…
— Ну да, набор экскурсионный стандартный. Так… В Большом театре у нас только “Лебединое озеро» да «Дети Розенталя». Не советую.
— Почему, дядя?
— На «Детях Розенталя» артисты калом в публику кидаются.
— А «Лебединое»? Это же классика!
— Молодой человек, классика-то она классика, но в новом прочтении. Все партии танцуют мужчины…
— Как? И ни одной балерины?
— Ну, одна есть — Белый Лебедь. А после того, как Принц ее топит, начинается всеобщая оргия в честь победы толерантности с обязательным участием зрителей.
— Ну и что?
— Господи, мальчик, ты, что, совершенно ничего не понимаешь?
— Вообще-то да.
— Святая простота… В общем, садитесь-ка вы обратно в поезд да дуйте к себе домой побыстрее.
— Ну уж нет. Если приехали, то приехали. И как же, Москву-то не посмотреть — через всю страну перли?
— Москву им посмотреть… Экстремалы провинциальные… Ну ладно, покажу вам город, но после этого моментально — домой, обещаете?
— Слышь, мужик, спасибо, конечно, да мы сами справимся, чай, тут не в первый раз.
— Горе ты мое, ты когда здесь последний раз был? Десять лет назад? Пятнадцать?
— Шесть. В 2006.
— Поменялось здесь все, ребята. Сильно поменялось. Одним вам опасно. Ты какой-нибудь язык, кроме русского, знаешь?
— По-башкирски немного умею.
— Это не то. Вот если бы армянский, азербайджанский… Так что пойдем, но рта зря не открывать, если говорить, то шепотом и слушаться меня беспрекословно.
***
— Ух ты, дядя! Где это мы?
— Как заказывали — Красная Площадь.
— Слышь, мужик, не дури голову. Я ж тут бывал. Ни черта похожего.
— Она и есть.
— А Василий Блаженный где?
— Снесли в ходе борьбы с православным мракобесием.
— А что за мандула вместо него торчит? Это что… Это же жопа, а в нее штык воткнут?!!!
— Тише… Это памятник гомосексуалистам — жертвам советских репрессий. Видишь, на штыке серп и молот, а рядом — свастика?
— Хуясе…
— Батя, ты только глянь, кто это? Лица размалеванные, голые, в перьях, мудями трясут… Тьфу!
— Тссс, мальчик! Я те поплююсь! Ну-ка улыбайся, а то Радужный Дозор вмиг заметет. А за нетолерантность у нас знаешь что бывает… Мало не покажется. Это геи на свой ежедневный парад гордости в Кремле собираются.
— Геи? Это пидорасы, что ли?
— Мужик! Заткнись, я тебя умоляю! Отвернись и смотри в другую сторону.
— А чего туда смотреть — там одни блоки какие-то до горизонта. Стройка, что ль? Больно много блоков-то…
— Да никакие это не блоки. Памятник 12 миллионам евреев-жертв холокоста. В три раза больше, чем в Берлине.
— А чего высокие такие?
— Так на каждом не только имя-фамилия, но полный перечень утраченного имущества.
— Ааа…
— Батя, давай в Третьяковку теперь пойдем? Верещагина наконец-то в подлиннике увидим, Крамского, Иванова…
— Э, мальчик, о чем размечтался-то… Там теперь Главная галерея Гельмана. Нет там никакого Верещагина, только перфомансы и инсталляции…
— А Верещагин?
— Милый, так уж лет пять, как публично сожгли все — в порядке искоренения русского национализма.
— Сожгли?!!!
— Ну, допустим, сожгли копии. Подлинники Гельман через Сотби толкнул. И кто знает, у кого они сейчас…
— Мужик, а что это за караул такой у Мавзолея странный… Какие-то бородатые в камуфляже, с автоматами…
— Глаза разуй, сибирский валенок. Видишь, что на Мавзолее написано?
— «Ка-ды-ров»… Чего?!!!
— Тссс, тише, камикадзе! Все, пошли отсюда, а то точно нарвемся.
— Дядь, а что это за магазин? Витрина странная — коробки, шприцы…
— Это, мальчик, магазин Общества таджикско-цыганской дружбы. Наркота, словом…
— Наркота?! В Москве?! Открыто?!!!
— А куда деваться… Национальный промысел, нельзя запретить.
***
— Слышь, друг, давай хоть Храм Христа Спасителя посмотрим?
— А нечего там смотреть. Нет его. Одни руины…
— И его снесли?!
— Нет. Все решали, во что его переделать — в главную синагогу или в главную мечеть. Ну и… Не договорились. И отойди ты от домов подальше, не видишь, купольные перекрытия!
— И чего?
— Да ничего, в любой момент завалиться может. У нас же главный архитектор города сейчас Канчели. Каждый день чего-то наворачивается.
— Хрена себе… То-то я гляжу, кругом одни заборы.
— Ага, разбор завалов.
— Да, прав ты был, неча здесь делать. Ну ладно, съездим еще на Ленинградку, к Ежам. Поклонюсь памяти ребят, Москву защищавших…
— Там теперь вместо Ежей Площадка Стыда и Покаяния.
—?
— Ну, место такое, где каются за то, что не допустили в 1941 в Москву Цивилизованных Европейцев.
— Ах ты, бляди………
***
— Мужик, ну что ты, что ты… Не рвись. Я ж тебя, лося здоровенного, не удержу. Успокойся, и не ори — вон уже либерацейский на нас нехорошо смотрит…
— Кто?
— Либерацейский. Либералиция у нас теперь. Либеральная полиция.
— Так зови его скорей — вон хачи какие-то пацана метелят, семеро на одного… Держись, пацан, щас я этим сукам черножопым дам. Ваня, за мной!
— Мужик!!! Сваливаем отсюда! Бегом!!!
— Ты че?!!!
— Мужик, он нас слышал, сейчас ОМОН нагрянет!!! Бежим!!!
***
— Уфф… Ну вот и вокзал. Ваш поезд. Ну, что посмотрели Москву?
© iguanodonna 2006 год

Действующие лица:
Урсус Минус, наноконсул
Коррупций, префект притырианской когорты
Модус Толерантис, представитель либеральной интеллигенции
Организатор игр и празднеств
Комиции

Наноконсул:
Уведомляю доблестных квиритов:
Вчера послушал песнопенья бриттов — Серьезная работа, высший класс! –
И позже, возвращаясь с выступленья,
Глядел вокруг и думал с сожаленьем:
Не тот культурный уровень у нас.
То тычут в нос реформой коммунальной,
То плебс мутят под Аркой Триумфальной —
Так расшумятся, хоть вводи войска;
То в спину плюнут, то по морде двинут,
То ёлку перед Рострой опрокинут…

переделанная песенка Жанны Фриске «Ла-ла-ла»
оригинал: www.youtube.com/watch?v=K49fTXDbxNU

За бугром шумит зеленая волна,
И от радости кружится голова,
Эта осень нам прибыль даст опять.
Позади остались маржина колы,
Не грусти, а просто комп свой запусти,
Мне тебе о многом нужно рассказать.

Всем хорошей пятницы, наткнулся с утра на очень забавную и, на мой взгляд, талантливо-задорную работу одного художника-иллюстратора. Болгарский художник Янко Цветков (Yanko Tsvetkov) обобщил огромное количество стереотипов о разных странах Европы. Получилось очень занимательно.

Однажды Кепку снять задумала Глава
И, мыслила, на то имела все права:
Носить по двадцать лет все то же нет резону,
Порою хочется одеться по сезону.
И так трясет, и сяк — ан Кепка приросла
До полного родства!

Раньше увлекался психологией. Беседовал с умными людьми. На вопрос о универсальном механизме, который будет подсказкой на все случаи жизни, они ответили, что есть нечто универсальное и действенное. В простонародье это называют совестью.

Пока рынок падает, у нас есть время заняться полезным, например, немного расширить кругозор. Уважаемый руководитель ФСФР Владимир Дмитриевич Миловидов предоставил нам эту возможность, сотворив опус «Веселящие мухоморы». Что резиденты думают по этому поводу? Подробности в коммент :)

На мотив Любо, братцы, любо. Исполняется голосом Жанны Бичевской под гитару

Как на Европейку, ой Азиатску Биржу
Выставили пацаки сорок тысяч поз-плечей
И покрылась Биржа, и покрылась Биржа
Сотнями отстопленных, отрубленных Лосей

Любо, братцы, любо! Любо братцы жить,
С НатанСаламончем не приходится тужить

А первая новость, про пендосскую недвижмость
А, первая новость в минус кинула меня,
А вторая новость, про пендосску занятость
А вторая новость, сука, вырастила ЛОСЯ!

У-у-ух, любо, братцы любо! Любо, братцы жить,
С НатанСаламончем не приходится тужить

Роська, по горюет, прОдастся другому
Такому же Осле и забудет про меня
Жалко только профит, время-то уж пофиг
Графика ТАшного, да болт вискаря

Эх, любо, братцы любо! Любо, братцы жить,
С НатанСаламончем не приходится тужить

Шорти, братан, ведь завтра додик точно упадёт…